Российская ассоциация историков Первой мировой войны

Остроухов А.И. Военнопленные чехи и словаки в России периода Первой мировой войны

 

На правах рукописи

ОСТРОУХОВ Алексей Игоревич

ВОЕННОПЛЕННЫЕ ЧЕХИ И СЛОВАКИ В РОССИИ ПЕРИОДА ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

07.00.02 - Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва

2011

  Работа выполнена на кафедре истории России средних веков и нового времени Московского государственного областного университета. 

 

 

 

Научный руководитель:                        доктор исторических наук

                                                                      Волобуев Олег Владимирович

 

 

Официальные оппоненты:                                                                                                                                               

                                                                    доктор исторических наук

                                                               Булдаков Владимир Прохорович

                                                                     доктор исторических наук

                                                                     Аксютин Юрий Васильевич

                                                                                                                                  

Ведущая организация: Педагогическая академия последипломного образования

 

Защита диссертации состоится 21 сентября 2011 г. в 15.00 часов на заседании Диссертационного Совета Д 212.155.05 Московского государственного областного университета по адресу: 105005, г. Москва, ул. Ф. Энгельса, д.21а, ауд. 305.

 

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, д.10а. 

 

Автореферат разослан «___» _____________ 2011 г.

 

 

Ученый секретарь 

Диссертационного Совета,

кандидат исторических наук, доцент                                      Е.Б. Никитаева

 

Актуальность темы исследования. Изучение истории Первой мировой войны в настоящее время находится на качественно новом этапе развития. Традиционно историки приоритетным считали ее рассмотрение в военном, политическом, дипломатическом аспектах функционирования государств, принимавших в ней участие. Вне сферы научных интересов исследователей оставались такие вопросы, как менталитет и психология человека в обстановке военного времени, обстоятельства и условия военного плена.Одной из недостаточно изученных проблем Первой мировой войныявляются оказавшиеся в российском плену военнослужащие австро-венгерской армии - чехи и словаки. О положении чешских и словацких военнопленных известно недостаточно, что делает данную тему актуальной в общественно-политическом и научном плане. Особенно большой интерес к ней проявляет чешская общественность. Кроме того, продолжающиеся в современном мире военные конфликты, локальные войны, распространение международного терроризма актуализируют изучение военного плена. Наряду с научно-исследовательским значением тема приобретает глубокий этический и гуманитарный смысл.

    Cтепень научной разработанности темы. В центре исследовательского внимания ученых России и Чехии (в прошлом Чехословакии), как правило, находились различные стороны проблемы положения чешских и словацких военнопленных, находившихся в России (вследствие привязки исследования, прежде всего, к истории своей страны). В силу этого обстоятельства представляется целесообразным рассматривать вопрос в рамках национально-языковых историографий: российской и чешской (ранее чехословацкой).

В отечественной историографии можно выделить несколько этапов изучения данной тематики: 1) 1917 – конец 1920–х гг.; 2) 1960 –1980 – е гг.;  3) с 1990-х гг. – современный период. В рамках имеющихся хронологических лакун (1930 – 1950-е) исследования не проводились.

Первой публикацией по данной теме в период 1917 – конца 1920-х гг. была брошюра действовавшего в России Чехословацкого национального совета – «Революционные стремления чешскословацкого народа»[1].В данном исследовании нас интересовала, прежде всего, деятельность комиссии ЧНС по делам военнопленных, ее организационно-правовой статут, резолюции.

Работой, написанной уже по «свежим следам» Первой мировой войны, касавшейся военнопленных чехов и словаков, является очерк бывшего военного корреспондента «Русских ведомостей»   Н.С.Каржанского (Качанова), вышедший в 1918 г. Основной целью автора было информировать читателя об истории образования чехословацких воинских формирований в России[2].

        Заметным исследованием, опубликованным к десятилетию создания Чехословацкой республики и затрагивающей в какой-то степени положение чешских и словацких военнопленных, является книга российского эмигранта В.С.Драгомирецкого «Чехословаки в России 1914-1920»[3]. Большую часть своей работы В.С.Драгомирецкий посвящает рассмотрению вопроса о деятельности «Чешской Дружины», чем занимался также и Н.С.Каржанский.

 Нельзя обойти вниманием статью  А. Попова о чешских и словацких военнопленных, опубликованную в журнале «Красный архив», чем занимался также и Н.С.Каржанский.

[4]. В статье рассматривается два вопроса, касающиеся чешских и словацких военнопленных в России: численность военнопленных; международное право и соблюдение его норм в отношении чешских и словацких военнопленных.

Публикации, относящиеся к первому периоду, носят описательный характер и не претендуют на аналитичность. Они отличаются идеологизированностью, так как выполнены в соответствии с политическими установками того времени, и касаются частных тем. 

Таким образом, внимание российских (советских и эмигрантских) историков занимали на протяжении этих нескольких десятилетий преимущественно революционные события в истории России, а интересующая нас категория лиц – военнопленные и их положение практически не исследовались в отечественной историографии до 1960-х гг.  

Начиная с конца 1950-х гг. в советской историографии происходят изменения: расширяется проблематика исследований, облегчается доступ в архивы. В историографии периода 1960–1980-х гг., выделяется работа А.Х. Клеванского «Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус»[5]. Автором были рассмотрены некоторые вопросы  развития чешского национального движения и в этом аспекте  положение чешских и словацких военнопленных в России.

Попытка определить  численность чехословацких военнопленных предпринятав статье Ф.Д. Волкова «Новые документы об использовании пленных чехословаков для интервенции против Советской России». Так, опираясь на выявленные материалы  Волков, пишет, что «общее число пленных чехословаков в  России достигало 200 тысяч человек»[6].

Издается «Краткая история Чехословакии»[7], в которой освещаются и создание Чешской Дружины и участие чехов и словаков в составе австро-венгерской армии на фронтах Первой мировой войны, но в целом положение в России пленных чехов и словаков специально не рассматривалось.

В современной отечественной историографии 1990-х гг.  следует упомянуть работу М.Д. Савваитовой «Чешский вопрос в русском общественном мнении в период Первой мировой войны (1914-октябрь 1917 гг.)[8].   Как видно из названия, исследование во многом выходит за рамки заявленной нами темы. Вместе с тем оно затрагивает круг вопросов, связанных с чехословацкими воинскими формированиями в России и проблемой их комплектования из пленных чехов и словаков.

Для изучения истории чехословацких воинских формирований в России и чехословацких обществ определенный интерес представляют статьи Е.Ф. Фирсова, вошедшие в сборник «Версаль и новая Восточная Европа». В сборнике на основе богатой документации исследуются проблемы складывания системы новых государств на землях Центральной и Юго-Восточной Европы на исходе Первой мировой войны и по ее завершению, а  в статьях Фирсова раскрываются некоторые стороны борьбы за лидерство в чехословацком национальном движении и взаимоотношения Масарика и российскогоотделения Чехословацкого национального правительства с российскими властями[9]

 Работа Васильевой С.Н была посвящена следующим аспектам проблематики, касающейся жизни военнопленных: международному праву   о военнопленных, действовавшему накануне и в годы Первой мировой войны; немецким и австро-венгерским военнопленным  в России[10]. Васильева анализирует условия содержания германских и австро-венгерских военнопленных.

Материал о положении чехословацких военнопленных в России можно найти и в статье С. А. Солнцевой «Военный плен в годы Первой мировой войны (новые факты)»[11]. В статье использованы материалы чешских и российских архивов. Автор констатирует тяжелые условия жизни  чехословацких военнопленных в российских лагерях.

Проблема военного плена в контексте международного права и в широких временных рамках освещается в статье Е.Ю. Бондаренко «Военный плен на Дальнем Востоке России в ХХ в. Международно-правовые аспекты»[12]. Автор  анализирует основные положения международных конвенций, касавшиеся  военнопленных, и соблюдение их норм российскими властями.

Обистории Австро-Венгерской империи в годы Первой мировой войны и численности ее армии речь идет в очерке Т.М. Исламова, вошедшего в четырехтомное издание «Мировые войны XX века». В нем автор пишет, что «численность австро-венгерской армии после мобилизации составляла    1 миллион 800 тысяч человек,  за все  годы войны в плен было взято 1 миллион 691 тысяча австро-венгерских военнопленных, из них 480000 человек погибли в лагерях»[13].

В статье И.А. Еремина «Военнопленные Первой мировой войны в Западной Сибири»[14], написанной на основе документальных материалов из Государственного архива Томской области и Государственного архива Оренбургской области,  показаны различные аспекты размещения на территории западносибирского региона многих тысяч военнопленных австро-германского блока в годы Первой мировой войны, в том числе чехов и словаков.

Монография О.С. Нагорной «Другой военный опыт: российские военнопленные первой мировой войны в Германии (1914-1922)»[15]  посвящена исследованию феномена военного плена. Автор рассматривает проблему международного права военнопленных и соблюдения его норм, как в отношении российских военнопленных в Германии, так и австро-венгерских в России, проводится сравнительный анализ этих групп военнопленных.

Диссертационное исследование Б.Н. Недбайло «Чехословацкий корпус в России (1914-1920)»[16] состоит из трех разделов: чехословацкие военные формирования в годы  Первой мировой войны; Чехословацкий корпус в борьбе против советской власти в 1918 году; участие Чехословацкого корпуса в противоборстве политических сил во время Гражданской войны в России.

За последние годы в России вышел целый ряд диссертаций, посвященных военнопленным периода Первой мировой войны[17]. В данных работах на примере иностранных групп военнопленных (австро-германских, немецких), но без разделения на отдельные национальности, рассматриваются схожие с нашим диссертационным исследованием вопросы, такие как: международное право военнопленных и соблюдение его норм; условия содержания военнопленных в российских лагерях; использование труда пленных. Данные работы, основанные на документальных материалах местных и федеральных российских архивов территориально охватывают Южный Урал, Сибирь и Дальний Восток, которые рассматриваются и в настоящей диссертации. Установленные авторами факты, особенно на основе местных архивов, представляют интерес для нашего исследования.

Для современных российских исследователей, занимающихся темой военнопленных, характерно стремление отстраниться от политической конъюнктуры, отход от однозначных оценок в рассмотрении вопросов пребывания в плену. 

Таким образом, в российской историографии отсутствует комплексное исследование о положении чешских и словацких военнопленных в годы Первой мировой войны, поскольку главное внимание уделялось судьбе чехословацких воинских соединений. Как правило, отечественные историки рассматривали лишь отдельные стороны положения чехов и словаков, без их выделения (что, заметим, не всегда позволяют источники) из общей массы, находившихся в лагерях австро-венгерских военнопленных.

Данная тема в чешской (чехословацкой) историографии представлена  следующими этапами: 1) межвоенный период (1920 – 1930-е гг.); 2) 1950 – 1980-е гг.; 3) с 1990-х гг. – современный период.

История создания «Чешской Дружины» из числа чешских и словацких  военнопленных являлась одной из наиболее популярных тем чехословацкой историографии межвоенного периода.

Прежде всего, необходимо упомянуть Эмиля Машина, первого историка в межвоенной чехословацкой историографии, занимавшегося проблемой образования  «Чешской Дружины»[18]. Автор, опираясь на архивные источники и другой материал, представил читателям историю формирования чехословацких воинских формирований в России. В книге автор останавливается на динамике набора чешских и словацких военнопленных в Дружину. 

В четырехтомном труде «За свободу. Иллюстрированная хроника чехословацкого революционного движения в России»[19], изданном вскоре после окончания войны, первый том посвящен «Чешской Дружине». Это издание было подготовлено коллективом чешских историков (в числе которых был и Эмиль Машин), сделавших попытку представить историю «Чешской Дружины» от момента ее создания в 1914 г. до судьбоносного для нее решения 20 августа 1918 г.

Одним из наиболее значимых и фундаментальных трудов по проблеме национально-освободительного движения и чехословацких воинских формирований, является книга Т.Г. Масарика «Мировая революция»[20]. В мемуарах Масарик проводил идею о второстепенности «российского центра» национально-освободительного движения.

В 1950-е гг. выходит ряд статей по интересующей нас теме в  журнале «История и военное дело», который издается Институтом военной истории в Праге. Сведения, согласно которым регулировалось положение военнопленных, исходя из международного права военнопленных, и о соблюдении этих норм права в отношении чешских и словацких военнопленных можно почерпнуть  из статьи Ивана Мразека «Развитие правовой охраны военнопленных»[21].

Известным историком, обратившимся к  изучению проблемы положения чешских и словацких военнопленных, был Карел Пихлик, издавший несколько статей и два фундаментальных труда на эту тему. Первый – «Без легенд. Заграничное сопротивление 1914-1918»[22]. В этом исследовании автор освещает формирование чехословацких воинских формирований в России в годы Первой мировой войны.

В статье  Пихлика  «Переход 28 пражского полка в русский плен», опубликованной в журнале «История и военное дело», уточняется, как и когда был совершен этот переход на сторону России[23].  В другой его статье «К вопросу о военнопленных, возвратившихся из русского плена»[24], речь идет о том, при каких условиях осуществлялось возвращение чешских и словацких военнопленных на родину.

Вопрос о чешских и словацких военнопленных получил отражение в коллективном труде «Военная история Чехословакии». В этой книге основной акцент в вопросе о формировании чехословацких воинских единиц заграницей сделан на российский центр[25].

В статье Властимила Вавры «Формирование Чешской Дружины (начало чехословацкого заграничного сопротивления в России в 1914-1915 годах)»[26], предпринята попытка раскрыть историю этого формирования и причины, приведшие к  возникновению  чехословацкого сопротивления.

Вновом периодическом издании – «Современная история» –  для нас интересна статья Ивана Шедивого «Австро-Венгерская военная машина и проблема чехословацких легионеров в 1914-1918 годах»[27]. Автором статьи были подробно рассмотрено чехословацкое легионерское движение как явление, с которым столкнулись австро-венгерские военные круги.

В  сборнике статей научной конференции военных историков,проходившей в Южночешском музеев городе Чески Будейовицы в ноябре 1998 г. и посвященной изучению состояния чешского общества во время Первой мировой войны, наибольший интерес вызвала статья Итки Заблоудиловой «Чехи в плену и военнопленные в  Чехии»[28]. В статье автор анализирует понятие «плен» в процессе изменения его значения во время Первой мировой войны, вскользь останавливаясь на положении чешских военнопленных в России.

 Фундаментальный труд– «Чехословацкие легионеры (1914-1920)»[29], написанный Пихликом в соавторстве с другими чешскими историками, был опубликован в 1996 г. В этой монографии приводятся отрывочные сведения о лагерях чешских и словацких военнопленных и условиях жизни в них.

  Иван Савицкий в книге «Судьбоносная встреча. Чехи в России и русские в Чехии»[30] продолжил вслед за Пихликом изучение вопроса о чехословацких воинских формированиях Целью автора было познакомить читателя с ключевыми этапами формирования «Чешской Дружины» в России.  

Чешская историографияначала XXIв. представлена сборником  статей из Подобланицка за 2001 г., в котороминтереснапубликацияЯна Галандауера «Возникновение и традиции роты «Nazdar» и «Чешской Дружины»[31]. Автор подробно рассматривает вопрос о причинах появления в 1914 г. «Чешской Дружины» в России и роты «Nazdar» во  Франции, устанавливает различия этих  двух чешских иностранных формирований.

 Исследование Ивана Шедивого «Чехи, чешские земли и Великая война 1914-1918 гг.»[32] подробно освещает вопрос о численности военнопленных, вошедших в «Чешскую Дружину».

  Анализ научной  литературы свидетельствует, что российские и чешские историки обращают пристальное внимание на несколько вопросов. Главным образом, речь идет о численности чешских и словацких военнопленных в России, их судьбе после пленения, трудностях лагерной жизни, создании воинского формирования «Чешская Дружина», состоящей из военнопленных чехов и словаков.

          Несмотря на кажущееся обилие как русскоязычной, так и чешскоязычной литературы, вопрос о чешских и словацких военнопленных освещался не комплексно, а лишь частично и фрагментарно. Многие его стороны рассматривались главным образом  либо в связи с Чешской Дружиной, либо в контексте проблемы австро-венгерских военнопленных. 

Объектом исследования является пребывание чешских и словацких военнопленных в период Первой мировой войны в России.

Предмет исследования – политика российских властей, связанная с пребыванием чешских и словацких военнопленных в России, и ее влияние на все стороны их жизни (правовую, экономическую, политическую) в лагерях.

 

 Хронологические рамки работы охватывают период с августа 1914 г. (начало войны, когда первые группы чешских и словацких военнопленных стали прибывать в российские лагеря, и, следовательно, возник целый ряд вопросов, с организацией их размещения) по сентябрь 1920 г. – окончание репатриации военнопленных.

   Географические границы исследования определяются расположением на территории Европейской и Азиатской частей России военных округов, где в лагерях содержались военнопленные чехи и словаки. В Европейской части страны они были преимущественно сосредоточены в Казанском военном округе, а в Азиатской – Иркутском, Омском и Приамурском. 

      Цель исследования. Исходя из состояния российской и чешской  историографии, была сформулирована цель: провести комплексное  и всестороннее исследование историко-правовых, политических и гуманитарных аспектов положения военнопленных чехов и словаков в связи с политикой российской власти. Достижение  поставленной цели предполагало решение следующих исследовательских задач:

  • Более детально, чем в предшествующих работах, исследовать вопрос о соблюдение норм международного права в отношении военнопленных, в первую очередь, имея в виду чехов и словаков в российских лагерях;
  • Проанализировать имеющиеся сведения о численности чешских и словацких военнопленных;
  • Установить географию размещения  лагерей, в которых содержались военнопленные – чехи и словаки;
  • Реконструировать организацию лагерей и условия жизни военнопленных.
  • Охарактеризовать условия труда чешских и словацких военнопленных на территории Европейской и Азиатской части страны.
  • Остановиться на некоторых аспектах процесса формирования «Чешской дружины», прежде всего на вопросе о масштабах привлечения в нее чешских и словацких военнопленных.
  • Рассмотреть вопрос о репатриации чешских и словацких военнопленных.

Методологической основой диссертационной работы являются прежде всего принципы историзма и объективности. Учитывая различия положения пленных чехов и словаков в лагерях разных военных округов, широко использовался сравнительно-исторический метод. Специфика имеющихся в нашем распоряжении источников, в основном представляющих материалы РГВИА и чешских архивов, требует строго придерживаться принципа критического анализа, содержащихся в документах сведений.

Источниковую базу диссертациисоставляют, прежде всего, документальные материалы, которые находятся в Российском государственном военно-историческом архиве, Государственном архиве Российской Федерации, Центральном военном архиве в Праге, Национальном  архиве Чехии, архивеНационального музея в Праге. Документы, представленные в их фондах, включают постановления и приказы Главного Управления Генерального Штаба по военнопленным и «Чешской Дружине», ведомости, справки, сравнительные списки, прессу, анкетные данные о военнопленных. На основе материалов этих российских и чешских архивов освещается политика российских властей по отношению к военнопленным. 

Особый интерес для нашей работы представляют материалы из Центрального военного архива и Национального архива (анкетные данные военнопленных чехов и словаков, сведения о количестве военнопленных словаках и чехах в разных губерниях), отсутствующие в российских архивах.

Базовым международно-правовым актом, регулировавшим весь комплекс вопросов, связанных с положением военнопленных (от их статуса в стране пленения до материального обеспечения в местах размещения,  использования как рабочей силы), была  обязательная для всех государств Гаагская конвенция от 5 (18) октября 1907 г. (имеется, прежде всего, в виду приложение к ней: «Положение о законах и обычаях сухопутной войны»). На практике же подобные документы сочетались с узаконениями отдельных государств, составленными в соответствии с международными соглашениями. Основополагающим документом такого рода в России стало утверждённое 7 октября 1914 г. Николаем II «Положение о военнопленных»,более подробноуточнявшее положения Гаагской конвенции 1907 г.

Кроме того, были использованы  документы  Совета министров Российской империи, Эвакуационного отдела по заведыванию пленными при Главном управлении Генерального штаба (ГУГШ), командования отдельных военных округов.

Анализ законодательных актов, постановлений и правил позволяет не только воссоздать правовую основу положения чешских и словацких  военнопленных в России и проследить правительственную политику и политику местных властей в данном вопросе, но и составить представление о том, в какой мере соблюдались положения данных документов российскими властями.

Следующая группа источников – пресса, издававшаяся на чешском языке в России в 1917-1918 гг. Особый интерес для нашей темы представляет газета «Чех» (с 1917 г.), выходившая преимущественно (за исключением некоторых статей и подзаголовка издания) на чешском языке. Ее издателем был Союз чехословацких обществ в России, также издававший газеты «Чехословак» (Прага с 1916 г.) и «Чехослован» (Киев с 1916 г.). Последние номера газет  в основном были посвящены описанию чехословацкого национального движения, и материалы по положению чешских и словацких военнопленных в них  незначительны.

Наконец, еще одну группу источников составляет литература мемуарного характера. Она создана непосредственными участниками событий с использованием наблюдений и других современников. Не вся мемуарная литература равноценна с точки зрения наших исследовательских задач. В диссертации используются отдельные, но самые репрезентативные мемуары. Так, Алоис Немец в книге из «Из плена в плен»  подробно описывает свое пребывание в Тоцком лагере, рассказывает, как была организована в нем жизнь военнопленных, сообщает о мероприятиях, которые были предприняты русским правительством для улучшения их жизни, о своем переезде в лагерь  «Царицын», об обращениях чешских и словацких военнопленных к русскому правительству, о реакции чешских и словацких военнопленных на  революцию 1917 года[33].

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что впервые в российской историографии специально и комплексно  рассматривается политика российских властей, связанная с пребыванием чешских и словацких  военнопленных периода Первой мировой войны в России; до этого проблема освещалась в обобщенной форме или в частных проявлениях или как составная часть судьбы австро-венгерских военнопленных в российских лагерях. Впервые такого рода исследование на русском языке включает обстоятельный историографический анализ  чешской  литературы по данной тематике. Отличие диссертации от других тематически близких работ в том, что в ней  лагеря для военнопленных рассмотрены, дифференцировано с учетом их географического положения и условий жизни, что позволяет получить более объективную картину  положения военнопленных. Исследование вводит в научный оборот новый материал из российских и чешских архивов.

Практическая значимостьдиссертации заключается в возможности использовать результаты исследования и его фактический  материал в научной и учебной литературе на русском, чешском и словацком языках, а также при разработке проблем, связанных с гуманитарными последствиями войны.

Структура диссертацииопределяется целью работы, последовательностью решения задач и состоит из введения, трех глав, заключения, приложения cархивными фотоматериалами, списка использованных источников и литературы. Изложение результатов исследования в первых двух главах строится по историко-географическому принципу, применение которого обусловлено как расположением лагерей для военнопленных на территории России, так и сохранностью документов. В последней   главе использован проблемно-хронологический подход для анализа роли чешских и словацких военнопленных в истории чехословацких воинских формирований на территории России.

Положения, выносимые на защиту.

На защиту выносятся следующие сформулированные в ходе исследования выводы и положения:

  •          Вопрос о политике российских властей в отношении чешских и словацких военнопленных позволяет сделать вывод, что все вопросы, связанные с условиями жизни военнопленных в российских лагерях на территории Европейской и Азиатской части страны решал  Эвакуационный отдел по заведыванию пленными при Главном управлении Генерального штаба, а для улучшения положения славянских  военнопленных в  ГУГШ было создано Всероссийское попечительство о пленных славянах. Однако на практике очень многие вопросы содержания военнопленных решались руководством военных округов и лагерей для военнопленных.

 

  • Исследование вопроса о географии и количестве лагерей для  чешских и словацких военнопленныхпозволяет сделать вывод, что всего в России к 1917 г. насчитывалось более 400 лагерей для австро-венгерских военнопленных, отдельных лагерей для чешских и словацких военнопленных не существовало. Территориально лагеря, в которых содержались военнопленные чехи и словаки располагались в Европейской части России (Казанский военный округ), а также в Сибири (Омский, Иркутский) и на Дальнем Востоке (Приамурский). 
  • Вопрос о численности чешских и словацких военнопленных в годы Первой мировой войны в России.  К сожалению, дать однозначный  ответ на вопрос, каково же было точное количество чешских и словацких военнопленных,  ни нашим предшественникам, ни нам не удалось. Причин тому  несколько.  Во-первых, в России и Чехии отсутствовали ежедневные сводки о взятых в плен чехах и словаках (включая также и тех, кто дезертировал). Во-вторых, число военнопленных российские и чешские исследователи определяли, исходя из количества направленных в лагеря, без учета бежавших, больных и умерших от болезней по дороге. Именно поэтому до сих пор нет в архивных документах ни совпадающих данных  о количестве  военнопленных, ни единого мнения среди  историков.  В историографии как чешской, так и российской фигурирует цифра примерно 200-250 тысяч чехов и словаков, пребывавших в России за все годы войны. Сопоставляя все имеющиеся сведения, можно в какой-то мере согласиться с теми авторами, которые определяют общую численность военнопленных чехов и словаков в пределах свыше 250 000 человек. Это подтверждают данные на 1916 и 1917 гг., которые имеются в выявленных в РГВИА  сведениях о численности чехов и словаков,  использовавшихся на различных работах в Европейской части России.
  • Условия содержаниявоеннопленных в российских лагерях нельзя назвать благоприятными. Нижние чины были, в основной своей массе плохо одеты и обуты, жили в переполненных, а иногда и не вобеспеченных топливом помещениях, получали весьма скудное пищевое довольствие, часто болели и умирали от всевозможных болезней, не всегда получали своевременно необходимую врачебную помощь. Такое положение, однако,  объясняется крайне трудной экономической, а, начиная с 1917 г. и внутриполитической ситуацией в России, отсутствием необходимого потенциала материального обеспечения фронта и тыла. Но при этом практически в каждом лагере были созданы школы грамоты, где военнопленным преподавались курсы русского языка. Кроме школ,  почти во всех лагерях были открыты клубы и библиотеки. Политической работе уделялось огромное внимание, проводились беседы, устраивались митинги. Военнопленным было разрешено посещать церкви.

            

Данные архивных документов и мемуары чешских и словацких военнопленных свидетельствуют о том, что содержание, как офицеров, так и нижних чинов в лагерях Азиатской части России было лучше, чем в Европейской части.

 

  • Висследовании вопроса о привлечении чешских и словацких военнопленных к работе в сельском хозяйстве и промышленности  можно сделать вывод о все большем на протяжении войны втягивании их в трудовую деятельность. Труд военнопленных оказался более востребованным  в сельском хозяйстве и промышленности  Европейской части России, нежели в Азиатской части страны  из-за большего недостатка рабочих рук, вызванных войной.

 

 

             

 

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

 

В первой главе «Чешские и словацкие военнопленные на территории Европейской части России»анализируются  вопросы, связанные с их положением в лагерях данного региона. Произведен анализ нормативных актов, регулирующих это положение, установлена география размещения лагерей и численность военнопленных, дается оценка условиям содержания и проживания в лагерях, а также рассматривается вопрос об использовании в регионе военнопленных как рабочей силы.

В первом, вводящем в тему,параграфе характеризуются нормативные акты о военнопленных, как международные («Гаагская конвенция 1907 г»), так и российские («Положение о военнопленных» 1914 г.). Хотя эти документы не раз фигурировали в разных исследованиях, без обращения к ним теряются критерии оценки положения  военнопленных

Правовой режим военного плена был представлен в  Гаагской Конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» от 5 октября 1907г. Постановления Гаагской конвенции, регулирующие вопросы о правовом и материальном положении военнопленных, сформулированы в статьях      I-XXОтдела  «Положения о законах и обычаях сухопутной войны».

Вторая Гаагская Конвенция о военнопленных 1907 г. явилась одним из первых документов, определивших международно-правовые отношения и устранивших правой пробел в решении вопроса о положении военнопленных.

Во время Первой мировой войны Военным министерством России было разработано «Положение о военнопленных», которое было подписано и утверждено Николаем II 7 октября 1914 г. Данный законодательный акт пришел на смену временному «Положению о военнопленных» от 13 мая 1904 г., которое устарело и не содержало определения конкретного статуса военнопленных в России.

В основе российского  «Положения о военнопленных» 1914 г. были принципы Гаагской конвенции «О законах и обычаях сухопутной войны» 1907 г., слегка измененные для военной действительности. Следует сказать, что в данном Положении отдельно оговариваются права чешских и словацких военнопленных. Так в I главе (Общие положения) приводятся нормативные акты, регулирующие положение и права чешских и словацких военнопленных в российских лагерях.

Конвенция о военнопленных 1907 г. и «Положение о военнопленных» 1914 г. не касались таких областей содержания военнопленных, как нормы их питания, медицинское обслуживание, устройство госпиталей, перемещение пленных. Самый главный недостаток этих нормативных документов заключался в том, что не были выработаны действительные гарантии осуществления решений этих актов, что обесценивало даже самые общепризнанные нормы международного права.

 

 Во втором параграфеанализируются количественные данные о военнопленных, оказавшихся в данном регионе, а также обрисована география их размещения в лагерях Европейской части России.

Назвать количество чешских и словацких военнопленных, находившихся в пределах каждого отдельного военного округа, а тем более губернии, можно лишь приблизительно. Мобильность военнопленных в России была таковой, что перемещения их, вопреки требованиям военных властей, фиксировались с большим опозданием или не фиксировались вовсе. Неудовлетворительное состояние учета пленных, передаваемых гражданским властям, вызывало раздражение Военного министерства. В 1917 г. ГУГШ признало, что даже данные о сбежавших военнопленных не являются достоверными[34].

Всего в России к 1917 г. насчитывалось более 400 лагерей для австро-венгерских военнопленных.

Национальный состав военнопленных был разнообразен. В совокупности он представлял достаточно пестрый этнический конгломерат. По проведенным подсчетам в габсбургской армии насчитывалось 22-25 % немцев и австрийцев, 23 % венгров, 13 % чехов, 4 % словаков, 9 % сербов и хорватов, 2 % словенцев, 3 % украинцев, 7 % румын и 1 % итальянцев[35].

В российской историографии нет единого мнения о численности  чешских и словацких военнопленных. Так, например, Н.С. Каржанский  утверждал, что во время Первой мировой войны в российских лагерях находилось 200 тысяч чешских и словацких военнопленных[36], а В.С. Драгомирецкий писал, ссылаясь на мемуары Т.Г. Масарика, относящиеся к декабрю 1914 года, что в российских лагерях содержалось 80000чехов и словаков[37].

Чешские ученые имеют свою точку зрения на вопрос о количестве солдат и офицеров, попавших в российский плен. Так, ЯнПапоушек называет цифру от 200 до 300 тысяч чехов и словаков[38],   Иржи Веселый указывает, что было 300 тысяч чехов и 100 тысяч словаков[39]. Таким образом, приводимые чешскими историками цифры являются большими, чем те, которые имеются в работах российских историков.

 Анализ архивных материалов, а также сведений чешской и российской историографии позволяет утверждать, что при сегодняшнем состоянии доступной источниковой базы получить точный ответ на вопросы об общей  численности чешских и словацких военнопленных, равно как  и о количестве их в лагерях Европейской части России, не представляется возможным.

    В третьем параграфе дается оценка условиям содержания чешских и словацких военнопленных в различных лагерях Европейской России, освещаются бытовые и духовные аспекты жизни военнопленных; показано, какие меры были предприняты российскими властями для улучшения их положения.

Все вопросы, связанные с бытовыми условиями жизни пленных находились в компетенции Эвакуационного отдела по заведыванию пленнымипри Главном управлении Генерального штаба.

        В целях облегчения положения военнопленных чехов и словаков 30 октября 1914 г. было создано  Всероссийское попечительство о пленных славянах. Всероссийским попечительством о пленных славянах 30-го июня 1917г.были приняты «Правила, устанавливающие особые льготы для военнопленных чехов и словаковна территории Европейской части России».Они были утверждены Военным советом.

Согласно данным этого документароссийские власти к лету 1917 г.попытались отрегулировать  положение чехословацких военнопленных вЕвропейской частиРоссии. Однако следует подчеркнуть, что изменения в основном касались культурной, правовой и образовательной сфер жизни военнопленных. Об этом свидетельствует  разрешение читать газеты, посещать курсы русского языка, участвовать в богослужениях военнопленных.

Приходится признать, что российскими властями было сделано крайне мало для улучшения бытовых условий жизни чехословацких военнопленных в лагерях Европейской части страны. Наиболее сложные условия проживания имелись в Тоцком лагере и лагере «Царицын». Там пленных отправляли на самые тяжелые работы, селили в переполненных, разваливающихся бараках.

В четвертом параграфеохарактеризовано использование труда чешских и словацких военнопленных  как в промышленности, так и в сельском хозяйстве,  показана его востребованность в условиях военного времени. Рассмотрены правила, установленные Советом министров и ГУГШ и регулирующие труд военнопленных.

В целях упорядочивания процесса трудоустройства чешских и словацких военнопленных устанавливались правила,регламентирующие привлечение их к различным видам работ.Совет министров 16 сентября 1914 г. утвердил «Правила о порядке предоставления военнопленныхдля исполнения казенных и общественных работ враспоряжение заинтересованных в том ведомств»[40]. В 1915 г. были одобрены Советом министров«Правила об отпуске военнопленных на сельскохозяйственные работы», «Правила о допущении военнопленных на работы по постройке железных дорог частными обществами».

Первоначально планировалось трудоустроить  в Европейской частиРоссии преимущественно пленных славян, в первую очередь чехов и словаков, так какиз всех представителей славянских национальностей они,как было уже упомянуто, составляли в российских лагерях большинство таковых.

 

Глава 2 «Чешские и словацкие военнопленные на территории Азиатской части России»

Глава 2

В главе рассматриваются вопросы, связанные с положением чешских и словацких военнопленных в данном регионе. Проанализирована численность военнопленных в лагерях, рассматривается применение нормативных актов, регулирующих жизнь военнопленных, проанализировано использование военнопленных на предприятиях и в сельском хозяйстве. Поскольку вопрос о размещении и положении военнопленных австро-германского блока в Сибири, в том числе чехов и словаков, разрабатывался И.А. Ереминым, А.И. Гергилевой и А.Н. Талапиным, в диссертации он рассматривается с использованием  их исследований, основанных на местных архивов.

В первом  параграфе проанализирована численность чешских и словацких военнопленных  в сравнении с Европейской частью страны, показана география размещения лагерей. Для регулирования прав и обязанностей чешских и словацких военнопленных в Приамурском и Омском военных округах ГУГШ использовало нормы  «Положения о военнопленных» 1914 г.

Чешские и словацкие военнопленные поступали в основном на юг Сибири и Дальнего Востока, их практически не было на Сахалине, в Магадане и на Камчатке. Весной 1917 г. численность чешских и словацких военнопленных на Дальнем Востоке и Сибири значительно сократилась в результате начавшегося их перемещения в 1916 г.  в Европейскую часть России. Если в апреле 1915 г. численность чешских и словацких военнопленных здесь составляла 50852 человека, то на 1 марта 1917 г. на учете в Приамурском и Омских  военных округах состояло 5331 человек пленных чехов и словаков.

Во втором параграфе дается оценка  условиям содержания военнопленных в данном регионе и дается сравнительный анализ с Европейской частью страны.

Реальным шагом российских властей по улучшению положения чешских и словацких военнопленных в Приамурском военном округе можно считать Постановление Временного правительства от 17-го июня 1917 года «О приеме в подданство России неприятельских военнопленных, состоящих в Приамурском военном округе или добровольческих воинских частях»[41].

ГУГШ и штаб Приамурского военного округа предпринимали меры для улучшения культурной и образовательной сфер жизни чешских и словацких военнопленных.  Штаб Приамурского военного округа 20-го июня 1917 г. издал директиву, в которой определялся перечень местных газет в лагерях Приамурского военного округа[42]. Стоит отметить, что газеты и журналы на чешском языке военнопленным не доставлялись.

В лагерях Дальнего Востока в отличие от Европейской части страны не было проблем с обеспечением питанием чешских и словацких военнопленных, как офицеров, так и нижних чинов. Однако, как и в лагерях Европейской части страны, пленных сильно беспокоили бытовые и санитарные условия их размещения: они были размещены в переполненных бараках, в темных и не всегда в холодное время года отапливаемых  помещениях.

Размещая военнопленных в Сибири, российские власти, прежде всего, стремились продемонстрировать свое попечение и заботу о славянах. Они допускали возможность взаимной неприязни и вражды между пленными разных национальностей. Генерал-губернатор Степного края Н.А. Сухомлинов в октябре 1915 г. пытался ограждать направляемых в край и уже расквартированных в нем чехов и словаков от враждебности немцев, вызванной «племенной ненавистью вообще  и недовольством дружественным их отношением к России»[43].

В эпидемическом плане Сибирь оказалась относительно благополучной: случаев массовой смертности пленных чехов и словаков, известных, например, по Европейской части России, здесь удалось избежать.

Данные архивных документов и мемуары чешских и словацких военнопленных, свидетельствуют о том, что содержание, как офицеров, так и нижних чинов в лагерях Приамурского и Омского военных округов было лучше, чем в Европейской части России, как в бытовом плане, так и в культурном (возможность заключать браки с русскими женщинами и получение российского гражданства имелись только в Дальневосточном и Сибирском регионах страны и не распространялось на чешских и словацких военнопленных Европейской части). 

В третьем параграфе диссертационного исследования рассматриваются вопросы, связанные с использованием чешских и словацких военнопленных как рабочей силы в сельском хозяйстве и промышленности региона.  1 февраля 1916 г. в Приамурское генерал губернаторство и Омский военный округ было передано сообщение из Генерального штаба российских войск о необходимости, в связи с кризисом рабочей силы в средней полосе России, вызванном войной, отправить «весь свободный контингент пленных…для назначения в сельскохозяйственные работы»[44]. Резерв рабочей силы был найден правительством в дальневосточных и сибирских лагерях.

Ущемление прав военнопленных чехов и словаков в Сибири было связано с их принудительным трудом. Большинство пленных привлекались к любым, даже оборонным работам, запрещенным международными соглашениями, независимо от степени фактической трудоспособности.

Глава 3 «Военнопленные как основной контингент чехословацких военных формирований в России»

Важнейшую роль в изменении положения военнопленных чехов и словаков в России сыграла «Чешская Дружина». Именно поэтому данный сюжет вошел в диссертационную работу. Осенью 1914 г. была создана «Чешская Дружина». До декабря 1914 г. «Чешская Дружина» комплектовалась из числа добровольно вступавших в нее «русских чехов». В связи с тем, что число добровольцев, имеющих этот статус, было ограниченным и недостаточным  для противоборства с австро-венгерской армией,  8 декабря российские военные власти издали приказ о разрешении набора в «Чешскую Дружину» чешских и словацких военнопленных. Однако процесс формирования был затруднен целым рядом условий правового порядка. В частности, из-за нерешенности вопроса с подданством военнопленных в Дружину вступили лишь несколько десятков человек. В июне 1917 г. были изданы «Правила, устанавливающие особые льготы для военнопленных чехов и словаков». Именно они открыли широкие возможности для агитации за вступление в «Чешскую дружину». В чехословацкое воинское формирование тогда вступило около 20 тыс. бывших военнопленных чехов и словаков. В октябре 1918 г., когда стало ясно, что Германия и Австро-Венгрия вот-вот капитулируют, чехословаками все больше овладевало желание скорее вернуться домой. Некоторые части стали оставлять фронт, грузиться в эшелоны и отправляться на восток.Эвакуация Чехословацкого корпуса из Владивостока завершилась 2 сентября 1920 г. Всего с 15 января 1919 г. было эвакуировано 67.730 человек - 56.459 военнопленных, 6.114 гражданских и 5.137 женщин и детей[45].

 

В заключении диссертационного исследованияподведены итоги работы, изложены основные выводы, которые сформулированы в основных положениях, выносимых на защиту. В  данной работе не всегда даются полные и окончательные  ответы в силу ограниченности выявленной     источниковой   базы на все еще не решенные  в чешской и российской историографии  проблемы. В дальнейшем, кроме имеющихся работ по региональной тематики, необходимо провести исследования и по другим регионам.

 

 

Апробация исследования и его основных выводов

Основные положения диссертационного исследования и полученные в его результате выводы были апробированы в обсуждении на кафедре истории России Средних веков и нового времени и на внутривузовской научной конференции в апреле 2010 г. и нашли свое отражение в 3 публикациях, из них 2 в рецензируемых научных журналах:

  1. Положение чехов и словаков в российском плену в период  Первой мировой войны (по материалам пражских архивов) //  Вестник Московского государственного областного университета, серия «История и политические науки». 2009, № 1. С. 85-92. Входит в перечень научных изданий, установленных Высшей аттестационной комиссией Российской Федерации (ВАК РФ).

 

  1. Положение чехов и словаков в российском плену в период  Первой мировой войны (по материалам российских архивов) // Вестник Московского государственного областного университета, серия «История и политические науки». 2010, № 4-5. С. 58-63. Входит в перечень научных изданий, установленных Высшей аттестационной комиссией Российской Федерации (ВАК РФ).

 

  1. Роль военнопленных чехов и словаков в комплектовании «Чешской дружины» во время Первой мировой войны // Наше Отечество. Страницы истории. Сборник научных статей кафедр истории России средних веков и нового времени и новейшей истории. Вып. 9. 2011. С. 35-46.

 

 



[1]  Революционные стремления чешскословацкого народа: издание отделения для России Чешскословацкого национального совета. Пг, 1917. С. 2.

[2]  Каржанский Н.С. Чехо-словаки в России: по неизданным официальным документам. М: ЗМIЙ, 1918.

[3] Драгомирецкий В.С. Чехословаки в России 1914-1920. Париж-Прага, 1928

[4] Попов А. Чехословацкий вопрос и царская дипломатия 1914-1917.// Красный архив, 1929 ,Т.33.

[5] Клеванский А.Х. Чехословацкие интернационалисты и проданный корпус. М., 1965.

[6] Цит. по: Волков Ф.Д. Новые документы об использовании пленных чехословаков для интервенции против Советской России.// Вопросы истории,1971,№ 2. С. 25.

[7] Краткая история Чехословакии. М. 1988.

[8]  Савваитова М.Д. Чешский вопрос в русском общественном мнении в период Первой мировой войны (1914-октябрь 1917 года). Дисс. к.и.н…. МГУ им М.В. Ломоносова, 1993.

[9]  Фирсов Е.Ф. Борьба за политическую ориетацию чешской и словацкой колоний в России в 1915-1917 годах: Масарик или Дюрих? // Версаль и новая Восточная Европа. М., 1996;  Фирсов Е.Ф. Изменение в оценке Москвой роли Чехословацкой республики, Масарика и Бенеша в межвоенный период. Там же.

[10] Васильева С.Н.  Военнопленные Германии, Австро-Венгрии и России в годы Первой мировой войны: учеб. пособие: М., 1999

[11] Солнцева С.А. Военный плен в годы Первой мировой (новые факты). // Вопросы истории, 2000, № 4.

[12] Бондаренко Е.Ю. Военный плен на Дальнем Востоке России в ХХ в. Международно-правовые аспекты. // Вестник ДВО РАН, 2004,  № 3, С. 57.

 

[13] Цит. по: Исламов Т.М. Крах Австро-Венгерской империи. // Мировые войны XX века. М., 2005. Кн.1. С.250.

[14] Ерёмин И. А.Военнопленные Первой мировой войны в Западной Сибири. // Известия Томского политехнического университета, 2007, № 1, С. 259.

[15] Нагорная О.С. Другой военный опыт: российские военнопленные первой мировой войны в Германии (1914-1922). М., 2010.

[16] Недбайло Б.Н. Чехословацкий корпус в России (1914-1920): Дис. … канд. ист. наук. М., 2004.

[17] Бондаренко Е.Ю. Иностранные военнопленные на территории Дальнего Востока России: 1914-1956 гг.: Дис. … докт. истор. наук. Дальневост. гос. ун-т, 2004; Гергилёва А.И. Военнопленные Первой мировой войны на территории Сибири: Дис. … канд. истор. наук. Красноярский гос. пед. ун-т им. В. П. Астафьева, 2006; Талапин А. Н. Военнопленные Первой мировой войны на территории Западной Сибири: июль 1914 —май 1918 гг.: Дис. … канд. истор. наук. Омский гос. пед. ун-т, 2005; Идрисова Э.С.. Иностранные военнопленные Первой мировой войны на Южном Урале в 1914-1921 гг.: Дисс ... канд. истор. наук. Оренбург. гос. пед. ун-т, 2008.

[18]Mašin Emil. Česká družina. Praha, 1922.

[19]Za svobodu. Obrázková kronika československého hnutí na Rusi. Díl I ( Česká družina ). Praha, 1922.

[20]Masaryk T.G. Světová revoluce. Praha, 1925; Масарик Томаш Гарриг. Мировая революция. Воспоминания // Авторизованный перевод Н.Ф. Мельниковой. Прага, 1926-1927.

[21]Mrazek Ivan. Vývoj právní ochrany válečných zajatců. // Historie a vojenstvi. Praha, 1958.

[22]Pichlík Кarel. Bez legend. Zahraniční odboj 1914-1918. Praha, 1968.

[23]  Pichlík Karel. Přechod 28. pražského pěšího pluka do ruského zajetí. // Historie a vojenstvi. Praha,1959.

[24] Pichlík Кarel. K otázce navrátilců z ruského zajetí. // Historie a vojenstvi. Praha, 1962

[25]Vojenské dějiny Československa. Naše vojsko, 1988.

[26]Vávra Vlastimil. Formování České družiny. // Historie a vojenstvi. Praha, 1990. .

[27]Šedivý Ivan. Rakousko-uherská branná moc a problém československých legionářů 1914-1918.// Moderní dějiny, № 1, Praha, 1993. S. 35.

[28]Zabloudilová Jitka. Češi v zajetí a zajatci v Čechách.//  Česká společnost a první světová válká. Sborník příspěvků z vědecké konference konané v Jihočeském muzeu v Českých Budějovicích, dne 20.listopadu 1998. S. 10.

[29]Pichlík Karel. Českoslovenští legíonáři. Praha, 1996.

[30]Savický Ivan. Osudová setkáni. Češi v Rusku a Rusové v Čechách. Praha, 1999.

 

[31]GalandauerJan. Vznik a tradice:Rota Nazdar a Česká družina.// Sbornik vlastivědných prací z Podoblanicka, vydaly Státní okresní archiv Benešov a muzeum okresu Benešov, 2001.

[32]Šedivý Ivan. Češí, české země a velká válka 1914-1918. Praha,2001

[33] Němec Alois. Ze zajetí do zajetí. Praha, 1974. S. 5-6.

[34] Каржанский Н.С. Чехо-словаки в России: по неизданным официальным документам. М: ЗМIЙ, 1918. С. 12

[35] Подсчитано по: ГАРФ. Ф. 3333. Оп. 3. Д. 575. Л. 12-15

[36] Каржанский Н.С. Чехо-словаки в России: по неизданным официальным документам. М., ЗМIЙ, 1918, С. 3.

[37] Драгомирецкий В.С. Чехословакии в России 1914-1920. Париж-Прага, 1928, С. 123-124.

[38]  Papoušek J. Carské Rusko a naše osvobození. Praha,1927, S. 144,158.

[39]  Veselý J. První strana československých   komunistů.- “Tvorba”, 1958, №23,S. 106.

[40]Цит.по: Mrazek Ivan. Vývoj právní ochrany válečných zajatců. S.30.

[41]Государственный архив Российской Федерации (далее ГАРФ),Ф. 3333. Оп. 3. Д. 539. Л. 50.

[42] РГВИА,Ф. 1558. Оп. 9. Д. 15. Л. 145-146.

[43] Цит. по: Талапин А. Н. Военнопленные Первой мировой войны на территории Западной Сибири: июль 1914 —май 1918 гг.: Дис. … канд. истор. наук. Омский гос. пед. ун-т, 2005. С. 46-47.

[44] РГВИА, Ф.1558, Оп.2, Д.181, Л.159.

[45] Šedivý Ivan. Rakousko-uherská branná moc a problém československých legionářů 1914-1918.S.  62.



Автор: Остроухов А.И. | Дата добавления: 2011-07-29 | Просмотров: 1795

Издания ассоциации

От противостояний идеологий к служению идеалам: российское общество в 1914-1945 гг.: Сб. ст. / под ред. М.Ю. Мягкова, К.А. Пахалюка. М., 2016.

Народы Габсбургской монархии в 1914–1920 гг.

"Первая мировая: взгляд из окопа"

Партнеры

Реклама Google